Страницы истории

В 1751 году первый бежецкий краевед Петр Кузьмич Воинов (1728 — конец XVIII века) в своей рукописи "Хронологион" писал:

"Горя ревностью и любовью к отечеству своему (г. Бежецку), к тому же принимая во внимание вообще отсутствие каких-либо повествова­ний и сказаний, относящихся как в отдельности к Бежецку (отечеству моему), так и тяготеющему к нему району, решился сам собрать в одну книгу все достопримечательное, поскольку наставил меня Бог и по­скольку способствовали тому древние источники. Ради этого пытался я собрать материал в одну книгу, чтобы хотя б от нашего времени поло­жить начало историографическим сведениям о Бежецке со пределы его. К вычитанному из доступных для меня источников прибавил я все свидетельства современников, памяти и внимания достойные, как относящиеся к прежде протекавшим событиям, так и событиям нашего времени, местные и относящиеся к другим странам, свидетельства лиц, непосредственно наблюдавших эти события или слышавших о них от других".

Первые поселения в бежецком крае возникли в период мезолита за 7—6 тысяч лет до нашей эры. На Верховьях Мологи известны несколько стоянок, относящихся к этому времени. Древние люди напоминают о своем существовании уникальными орудиями труда. Не так давно из речки Осень рыбаки вытащили сетью наконечник дротика с кремниевыми вкладышами. Эта редчайшая находка является одним из первых памятников нашей старины.

Историей и археологией бежецкого края интересовался известный поэт-декабрист Федор Николаевич Глинка (1786—1880). После оло­нецкой ссылки в 1830 году он провел некоторое время в родовом име­нии своей жены Кузнецово (ныне Рамешковский район).

Здесь он, бродя по окрестностям, обнаружил следы древнего быта какого-то народа. Он заметил на полях рассеянно пестреющие пятна. Крестьяне, на вопрос: что это за клочки невспаханные? — отвечали, что это "старинные могилки, их соха не берет". Могилки оказались сложен­ными из камней, "намеченных разными чертами, нарезками и даже письменами".

Некоторые из камней Ф.Н. Глинка описал: "Черный камень, не большой в объеме, но весьма тяжеловесный, обвит весь разнообразно как бы тесьмою или лентою, на нем же выпукло изсеченною. На одном конце этого камня явственно изсечена стопа как бы обутого человека (ибо виден каблук и след), на другом, противоположном: узел с раски­нутыми концами. Середина вся окутана часто пересекающимися вы­пуклыми линиями. Весь камень имеет вид спеленатой мумии".

Об этом Ф.Н. Глинка рассказал в статье "Мои заметки о признаках древнего быта и камнях, найденных в Тверской Карелии, в Бежецком уезде". Она была опубликована в журнале "Русский исторический вест­ник" в 1837 году.

В IX—X веках нашей эры в Верховье Молота переселяются племена ильменских славян (словен). Их переселение, как считают известные историки СМ. Соловьев и В.О. Ключевский, проходило по водным путям Именно на берегах рек и озер возникают небольшие поселки, которые впоследствии, вероятно, стали важными административными единицами края. Это — Бежицы, Городецко, Еськи, Узьмень, Рыбин­ское и другие.

Известны несколько водных путей, по которым славяне перемеща­лись в наш край. Один из них отмечен краеведом А.И. Михайловым: "Он шел с севера Ладожским озером на Сясьское устье. Затем Сясью и Тихвиной, от Тихвины по Чагоде в Мологу (через Устюжну)".

Другой путь шел от озера Ильмень по реке Мсте, затем южнее Мле-ва волоком, по небольшим речкам и озерам до Волчины (название про­изошло от слова волочить — тащить, тянуть по земле, воде, и река рань­ше называлась Волочина — сообщено A.С. Бурмистровым), а через нее можно было попасть в Бежецкий Верх.

 Уроженец Бежецка, историк Н.А. Попов в конце прошлого ве­ка записал предание об основа­нии нашего города. "Произошла когда-то в Великом Новгороде распря между жителями; побеж­денные должны были уступить более сильной стороне, но неко­торые из недовольных (предание называет их так: Петух, Ревяк и Неворот) бежали из своего юрода и поселились на берегу Мологи, на том месте, где теперь погост Бе­жицы, в старину Бежечи. Место, занятое ими, получило название Бежицы потому будто бы, что по­селившиеся на нем были беглецы, бежали из Новгорода".

Бежецкая легенда очень сильно перекликается со "Сказанием о хо-лопьевой войне", записанным дьяконом Моложского Афанасьевского монастыря Тимофеем Каменевичем-Рвовским. Б нем говорится о том, что старые новгородские холопы, лишившись должного содержания, взбунтовались против своих господ и, взяв собственных детей и жен, бе­жали "во пределы новгородские" и начали селиться, "и грады ставить, и валы высокие и осыпи земляные" по рекам Мологе и Волге. Это преда­ние перекликается с рассказами иностранцев С. Герберштейна и Флет-чера. Петербургский историк И.Я. Фроянов находит, что в "Сказании" отражены реальные события конца X — начала XI веков — эпизоды межплеменных войн и расселения славян в Восточной Европе. Вероят­но, к этому времени относится и основание поселения Бежечи на бере­гу Мологи.

Расселяясь по территории Бежецкого Верха, древние люди не толь­ко осваивали незнакомую им местность, но и начали заниматься раз­личными промыслами, характер которых был очень тесно связан с при­родными условиями. Они занимались охотой, рыбной ловлей, бортни­чеством, строили дома, искусно изготовляли предметы быта, посуду, ме­бель. Некоторые селения славились своими ремеслами.

Впервые Городецко (современный Бежецк), Бежицы, Бежецкий Верх упоминаются в новгородских летописях под 1019, 1135 и 1137 го­дами. Но академик В.Л. Янин, сопоставляя исторические документы, пришел к выводу, что все три даты являются приписками, сделанными в середине — второй половине XIII века.

Наиболее достоверной датой упоминания города признан 1196 год в первой новгородской летописи, когда новгородцы "выгнаша и на Гюр-гевь день, осень, Ярослава князя. Иде князь Ярослав на Новый торг и прияша и новоторжьци с поклоном..., а Ярослав княжаша на Торьжку в своей волости, и дани пойма по всему Вьрху и Мете, а за Волоком возь-ма дань". В этом тексте под словом "Верх" и говорится о землях, кото­рые в других источниках будут называться Бежецким Верхом. Это пер­вое упоминание города в историческом источнике.

Однако поселение на месте будущего города возникло, как считает тверской археолог А.С. Дворников, на рубеже I и II тысячелетий, т.е. около тысячи лет назад.

 В 1990 году археологи Новгорода обнаружили очередную берестя­ную грамоту, текст которой для истории нашего города оказался сенса­ционным. "На Городецком погродье дани 30 гривен бежецкая, церных кун 40, меду 3, берковские яловище 3, дару 2 гривне..." Академик В.Л. Янин датировал находку первой половиной XIII века и считал, что "Городецкое погродье" охватывало ту же территорию, что и "Бежецкий ряд", указанный в приписке к Уставу новгородского князя Святослава Ольговича: "А се бежичьскый ряд: в Бежичах 6 гривен и 8 кун, Городецьке полъпяты гривны, в Змени 5 гривен, Езьске 4 гривны и 8 кун, Рыбаньске гривны волжская, Выизьске полгривны волжская".

4 марта 1238 года на реке Сить, притоке Мологи, в 40 километрах от Бежецка, на границе Бежецкого Верха и Моложского княжества произошла битва между войсками великого князя владимирского Юрия Всеволодовича и монголо - татарами Сражение было упор­ным и кровопролитным, "...и бысть сеча зла". Подробности этой битвы неизвест­ны, но в ней погиб ве­ликий князь Юрий Всеволодович и был взят в плен его пле­мянник ростовский князь Василько Кон­стантинович, которого монголы пытались за­ставить служить хану. Но молодой князь от­верг их предложения. Они же, "ярости исполнившеся, много мучивше его, смерти предаша..."

 В результате поражения русских войск сопротивление князей Севе­ро-Восточной Руси было сломлено.

Впервые монголы появились в нашем городе в 1273 году. Об этом пишет известный историк В.В. Каргалов; "В 1273 г. монголо-татарские орды дважды "воевали новгородские волости", подвергнув опустоше­нию не затронутые "Батыевым погромом" города (Вологда, Бежецкий Верх и др.)".

Договорная грамота Новгорода с великим князем тверским Яросла­вом Ярославичем... 1265 года сообщает:

"А в Бежицах, Княже, тобе, ни твоей Княгини, ни твоим Бояром, ни твоим Дворянам сел не держати, ни купити, ни даром приимати, и по всей волости Новгородская. А се, Княже, волости Новгородские: Волок с всеми волостьми Тържьк, Бежице, городьц Палиц, а то есме дали Иванкови; потом Мелеча, Шипино, Егна, Вологда, Заволоцье Тре, Пе-ремь, Печера, Югра. А в Русу ти, Княже, ездите осень, а лети не ездите: ездите на озвало звери гонит, А в Ладогу ти, Княже, слати осетрьник и медовара, по грамоте отця своего Ярослава, а суд, Княже, отдал Дмит­рий с Новгородцы Бежичаном и Обонижаном на 3 лета, а судье не сла­ти. А из Бежец, Княже, людей не выводит в свою землю, ни из иной волости Новгородьской, ни грамот им даяти, ни закладников принимати, ни Княгини твоей, ни бояром твоим, ни дворяном твоим, ни смерда, ни купцини. А без вины ти мужа волости не лишати, а грамати, Княже, не посуживати".

В 1829 году в журнале "Русский зритель" №№15 и 16 неизвестный автор Б-в написал письмо к некоему С.В.Т. "Нечто о городе Бежецке". В нем он сообщает:

"Надобно думать, что основание Бежицам положено было новгород­цами-беглецами в девятом столетии по Р<ождестве> Христовом, или по крайней мере до двенадцатого столетия. Случай переместиться Бе­жицам с левого берега Молот на правый <где ныне стоит Бежецк> был следующий: 1273 года князь тверской Святослав Ярославович, по своим неудовольствиям на Новгород, напал с тверскими и татарскими войска­ми на Бежицы и раззорил сей город до основания; от сего город Бежецк пришел в упадки запустение. Новгородцы, сожалея о сем городе, старались возобновить его, и избрали новое место на другом берегу Мологи, где и выстроен новый Бежецк, — по следствии времени именовавшийся Городцом. Это, кажется происходило между 1273 и 1320 годами".

Тверской краевед Диомид Карманов в 1778 году составил "Исто­рические известия о принадлежащих Тверскому наместничеству горо­дах". О нашем городе Д. Карманов писал, что "он древностию не усту­пает многим в здешнем краю находящимся российским городам", и далее краевед отметил ранние вехи истории города:

"Литовцы, ворвавшись в новгородские волости в 1245 году, около Торжка и Бежецка наделали великое разорение и многих людей увели с собою в плен, и в 1252 году, те города взяв, разорили и все волости око­ло их опустошили: однако в первый раз князем Ярославом Всеволодови­чем, а в другой — князем Александром Ярославовичем были выгнаны.

В 1273 году Тверской князь Святослав, имея дело с новгородцами о престоле, ходил на разные Новгородской области города, а в том числе учинил нападение и на Бежецк, но взят ли город тогда был, неизвестно, только остался за новгородцами по-прежнему, ибо в 1312 году сей го­род купно с Торжком занят был войсками князя Михаила Ярославови­ча Тверского. Однако по заключенному миру тогда был он возвращен новгородцам".

Сообщение о походе Тверского князя на новгородские земли пояс­няет бежецкий краевед А.Г. Кирсанов: "Особенно сильно край был ра­зорен в 1273 году князем Святославом Ярославовичем. От Бежиц оста­лась груда развалин".

В "Энциклопедическом словаре", изданном в 1891 году Ф. Брокгау­зом и И. Эфроном, сообщается об особом положении Бежецкого края. "XII, ХШ и XIV вв. Бежецк принадлежал новгородцам и служил предме­том споров между ними и князьями тверскими и московскими, кото­рые не раз овладевали им, ставили в нем своих наместников, или по до­говору уступали новгородцам, пока наконец, в начале XV в., он не пере­шел в полное распоряжение Василия Васильевича, вел<икого> кн<язя> Московского (см. Полное собрание летописей, т. Ш и Никонову летопись, ч. III под годами: 1245, 1272, 1273, 1312, 1333, 1371). В первый раз он был отнят у новгородцев еще Василием Дмитриевичем (1397), который перед смертью, в знак примирения с Новгородом, уступил его новгородцам (1425). Через 8 лет он был уже во владении Ва­силия Васильевича, который сначала, в 1434 г., отдал его Дмитрию Юрьевичу Красному за услуги, оказанные последним в борьбе Василия с Косым, а потом в 1448 г., когда умер Дмитрий, передал своему двою­родному брату Иоанну Андреевичу Можайскому. По изгнании послед­него, в 1454 г. Бежецк был отдан великим князем Василием Василию Ярославовичу, князю Серпуховско-Боровскому; но и Василий Ярославо­вич недолго владел Бежецком: в 1456 г. Бежецк перешел во владение са­мого князя. По духовному завещанию Василия Васильевича Бежецк пе­реходил к Андрею Большому (1462), а во времена Иоанна III оставался собственностью великого князя".

О древних границах Бежецкого края, принадлежавшего Новгороду, писал известный историк Н.И. Костомаров:

"От реки Тьмы (вероятно, от ее поворота на юг) граница новгород­ская шла до верхней части реки Медведицы, потом на восток Медведи­цею: а потом рекою Березаем на север до Мологи, верховьем Мологи до впадения в нее Мелечи, далее Мелечею до верховь­ев, потом Званою и от Званы на се­веро-запад до ус­тья Кобожи, а от­туда на север до Колпи и до ее вер­шин. Край, заклю­чающийся между этой восточною границей   и Мстою, назывался Бежицами или Бе­жецкою   Землею. Здесь был пригород Бежецкий Верх, стоявший на окраине новгород­ских владений".

В 1386 году состоялся поход Дмитрия Ивановича Донского на Нов­город в отместку за то, что новгородские ушкуйники (вооруженные от­ряды, промышлявшие разбоем) разграбили Нижний Новгород и Кост­рому. Окрестности и пригородные монастыри Новгорода были сожже­ны. После переговоров с великим князем новгородцы откупились за ви­новных огромной суммой денег.

В этом походе, как отмечает известный историк Н.М. Карамзин, "самые подданные Новгорода, жители Вологды, Бежецка, Торжка (кро­ме знатнейших бояр последнего) взяли сторону Дмитрия. Зимою, пе­ред самым Рождеством Христовым, он с братом Владимиром Андрее­вичем и другими князьями выступил из Москвы..."

Этот факт говорит о том, что в то время бежечане больше поддержи­вали московского князя, чем новгородцев, т.к. Новгород иногда прояв­лял равнодушие к своей старой волости.

 Дмитрий Юрьевич Красный (ок. 1406 — ок. 1440) — князь галицкий и бежецкий, внук Дмитрия Донского и сын звенигородско-галицксго князя Юрия Дмитриевича от брака его со смоленской княжной Анас­тасией Юрьевной. В 1434 году великий князь Василий Темный отдал Бе­жецкий Верх Дмитрию Красному за его поддержку во внутриусобной борьбе. "И бысть, - пишет бежецкий летописец П. Войнов, - у сего кня­зя Дмитрия Красного в княжении Бежецкий Верх семь лет. Бяше же сей воистину крас­ный, якоже и честная его кончина до­бре являет, ащеже и кроме сея взы­щем о доблестях того, то обрящутся многая, ибо был муж преизряден благого суши нрава, и внешним пячеже внутренним благо­лепием добродетелей быв преудобен».

В Бежецке сохранилось предание, что на Красной горке (около Рож­дественской церкви) был построен терем "бежецкого князя" и против его за ручьем княжеская церковь "Святого Апостола Иоанна Богосло­ва", которая была украшена необходимой утварью и иконами. Извест­но, что Дмитрий Юрьевич жил в основном в Галиче. Умер он в 1440 г. и погребен в Архангельском соборе Московского Кремля. Летописи рассказывают о необычайных обстоятельствах кончины Дмитрия Красного, когда неожиданно мнимый мертвец ночью встал со своего ложа и громко сказал: "Петр же позна, яко Господь есть..." Затем три дня он пел песни и наконец умолк.

П.К. Воинов в "Хронологионе" рассказывает о гербе и монетах Бе­жецкого Верха:

"О гербе же княжем Бежецкого Верху нецыи поведуют: яко некогда недавно, обретаемы были полушки серебряныя... или алтынники, сит­цевую надпись на себе имущие, содну сторону, сверху тако: пуло, Бе­жецк, пуло; здругую же сторону вид голубя с крылами являющ едино-главаго, которые и хранимы бывали у неких. Сказывают же и погоста Бежиц жители, где старый город Бежицк был, тамо восыпи градской пашущие человецы землю временем на пашне находили... копейки крупные серебряные".

До настоящего времени бежецкие монеты и описанный герб не найдены.

Важнейшим духовным центром Бежецкого края с конца XV по се­редину XVIII века был Бежецкий (впоследствии Краснохолмский) Николаевский Антониев монастырь, который был основан в 1461 году на землях боярина А.В. Неледина-Мелецкого священником Анто­нием. Через двадцать лет здесь был построен великолепный храм из белого известнякового камня — Никольский собор. Это было первое ка­менное строение на территории Бежецкого Верха. В 1930-е годы храм был частично разобран — уничтожена восточная часть здания, столбы, своды и поздние постройки.

В 1991 году впервые было проведено архитектурно-археологическое исследование этого забытого памятника древнерусского искусства. Ученые установили, что Никольский собор — своеобразное архитектур­ное явление 80- 90-х годов XV века. "По особенностям техники, объ­емно-пространственному решению и стилистике храм несомненно принадлежит столичной архитектуре, московской строительной тради­ции XIV—XV веков. Близость раннемосковскому зодчеству обнаружи­вает тип храма, соотношение столбов и наружных членений фасадов, отсутствие подклета, двуглавие, высота апсид и т.д." Кроме того, в собо­ре присутствуют детали, которые "свидетельствуют о знакомстве его   строителей с новациями, которые появились в архитектуре Москвы с     приездом итальянских зодчих". Своеобразная архитектурная стилистика храма позволяет говорить о нем, как об уникальном памятнике архитектуры.

В Бежецком (со второй половины XVIII века Краснохолмском) Ни­колаевском Антониевом монастыре хранилась копия с рукописи кон­ца XVI века "Летописец о зачатии Бежецкого Верху Николаевского Антониева монастыря и о строении церквей божьих и о дании вотчин в обитель сию (от) великих князей и боляр и прочих благодетелей". Под­линный документ был отослан в Тверскую Духовную Консисторию в конце XVIII века и, вероятно, был утерян.

В летописи рассказывается, что при великом князе Василии Василье­виче Темном выехал из польского города Кролевска вельможа Стани­слав Мелецкий с 20 слугами в Россию, где в святом крещении принял имя Михаил. Его сын Василий Михайлович был пожалован грамотою на поместье в Бежецком Верхе. Его внук Афанасий Васильевич "зовомый" Нелединский в 1461 году отдал свои земли белозерскому священноиноку Антонию, который "прииде в пределы града, нарицаемого Городецко", основал на левом берегу Могочи пустынь, ставшую впоследствии Николаевским Антониевым монастырем. В 1481 году было начато стро­ительство каменного Никольского собора. В 1494 году была начата по­стройка каменной церкви Покрова Пресвятой Богородицы с трапезою.

В этом документе перечислены и известные вкладчики этого монасты­ря: князь Андрей Угличский, князь Семен Иванович Калужский, Иван Васильевич Шереметьев, Нелединские-Мелецкие, игумен Иосаф и другие.

По преданию, в 1460-е годы на берег Мологи около Городецко пришел священноинок Некта­рий и основал здесь келью, около которой впос­ледствии выросла обитель. Скоро в ней строится первая деревянная церковь Введения во храм Бо­жьей Матери. К сожалению, до наших дней не до­шли сведения о жизни преподобного Нектария. Известно, что он умер 3 (15 апреля по новому стилю) 1492 года

Спустя почти столетие, "в лето 1588 благовер­ный, благочестивый и великий государь и вели­кий князь Федор Иоаннович, всея России само­держец... пожаловал обитель Богоматерь Введен­скую в пропитание братии и прочия потребы монастырские в пределах Бежецкого Верха, на реке Мологе, вотчиною Узуново с христианы и с прилегающими к оной землями и водными приволии, юже и грамо­тою своею царскою в роды родов утверди".

Царственная старица инокиня Марфа, вдова Ивана Грозного, по­жертвовала монастырю икону святого мученика Уара в память своего сы­на царевича Дмитрия Угличского, день рожде­ния которого совпал с днем памяти святого Уара.

Грамотой царя Михаила Федоровича в 1627 году Введенский монас­тырь был приписан к государеву двору. В 1670-е годы стольник госуда­рев НА. Орлов, прадед Екатерининских временщиков, пожертвовал в монастырь 55-пудовый колокол, думный дворянин С. Заборовский — 31-пудовый колокол, стольник государев Л.И. Травин — Евангелие.

Ежегодно в Бежецк из Николаев­ской Теребенской пустыни, что находи­лась в 70 километрах к западу от города, по реке Мологе монахи при­возили чудотворную икону святого Ни­колая на большой красивой лодке, ук­рашенной государственными знаками. Все жители города с хоругвями выходи­ли ее встречать, затем совершали крест­ный ход вокруг Бежецка и ставили ико­ну в собор. Восемь дней ее носили по домам и эти дни в городе считались праздничными — открывалась (29 ию­ня) праздничная Петровская ярмарка и продолжалась неделю.

Икона святителя и чудотворца Ни­колая, архиепископа Мирликийского Николаевской Теребенской пустыни была явлена в 1492 году на земле, принадлежавшей боярину Обрезкову. В 1654 году чудотворный образ впервые был привезен в Бежецк, и жители города были спасены от "мо­ровой язвы", которая безжалостно уничтожала людей в соседних горо­дах и селениях. С той поры каждое лето, вплоть до 1917 года, эта икона путешествовала в Верховье Мологи.

Вероятно, об этой традиции писал Н.С. Гумилев в стихотворении "Старые усадьбы":

Порою крестный ход и пение,

Звонят во все колокола,

Бегут, то значит по течению

В село икона приплыла.

В начале XVI века Бежецкий Верх входил в Калужский удел князя Семена Ивановича (1487—1518). Его отец, великий князь московский Иван III завещал в 1503 году ему города Калугу, Бежецкий Верх, Ко­зельск и несколько волостей. Свой удел Семен Иванович, вероятно, по­лучил вскоре после вокняжения Василия III. В январе 1509 года он уже выдавал грамоты на владения в Бежецком Верхе. Известна его жалован­ная грамота игумену Троице-Сергиева монастыря Памве о посылке крестьян села Присекина княжескую охоту:

"Се яз князь Семен Иванович пожаловал есми Троицкого Сергеева монастыря игумена Памвазь братьею, или по неминой игумен ни буть. Что их села и деревни в моей отчине в Бежецком Верху Присеки, и они посылают с тех сел и деревен на мою ловлю на медведи, и на лоси, и на олени с сохи по пяти человек".

Внизу на отгибе грамоты была приложена частично сохранившаяся светловосковая печать с изображением в центре лодки с людьми, над ними солнца, короны и еще каких-то предметов, внизу подпись: "Князь Семен".

Удел был ликвидирован после смерти Семена Ивановича Калужско­го в 1518 году. В литературе его иногда называют и князем бежецким, поскольку великий князь Иван III в перечне завещанных Семену горо­дов одним из первых называет Бежецкий Верх.

В 1964-1965 годах Музеем древнерусского искусства имени Андрея Рублева (Москва) была организована экспедиция, которая обследовала земли бывшего Бежецкого Верха. На его территории сотрудники музея обнаружили свыше 50 про­изведений древнерусской живописи. Особое место среди них за­нимает найденная в селе Поречье икона "Параскева Пятница" — один из замечательных памятников тверской живописи первой трети XVI века.

Искусствоведы отмечают, что мастер "Параскевы" следует деко­ративному принципу, что создает "ощущение особой красочности, столь свойственной крестьянско­му искусству. Простонародные вкусы художника сказываются не только в повышенной контрастности цветового решения, они и в особой искренности и в непосредственности повествования, характерной "открытости" художественного приема". Икона "Параскева Пятница" неоднократно представляла русское искусство за рубежом.

"Близ царя, близ смерти" — говорили наши предки. И в этом твердо убеждаешься при изучении документов, рассказывающих о посещении Иваном Грозном Верховья Молота. В 1568 году, на третий год учрежде­ния опричнины, царь приезжает в Бежецкий Верх. Его поездка была связана с делом конюшего Ивана Петровича Федорова (иногда пишет­ся двойная фамилия Федоров-Челяднин) — одного из влиятельных лю­дей своего времени. Иван IV обвинил И.П. Федорова в государственной измене. И после его казни царь с опричниками отправились в поместья бывшего конюшего. Его главные владения располагались на Бежецком Верхе, где ему принадлежали села "Борисоглебское с деревнями, почин­ком Незделком и погостом Логиновым", Слепнево, Семенцево, Ива­новское Большое и Ивановское Меньшое и другие. Известный историк Р.Г. Скрынников в книге "Царство террора" (СПб., 1992) отмечает:"Грозный лично возглавил ка­рательный поход в бежецкие вотчины конюшего. В походе, продолжавшемся до 5 недель, участвовали многочисленные опричные отряды".

О зверствах карательной экспедиции царя рассказыва­ют записки одного из оприч­ников А. Шлихтинга и "Исто­рия о великом князе москов­ском" А. Курбского, а также синодики различных монас­тырей, в том числе и Бежецко- " го Николаевского Антониева (в конце XVIII века — Красно­холмского). В нем отмечено, что по повелению Ивана Гроз­ного в Бежецком Верхе вписа­ны для поминовения 394 человека. Это официальное число казненных там людей, на самом деле жертв террора на бежецкой земле было боль­ше.

В записках "О Москве Ивана Грозного" немец-опричник Генрих Шта-ден, служивший в России с 1564 по 1577 год, дважды упоминает наш го­род — бывший посад Городецкий. В одном эпизоде он сообщает о том, что в Бежецк был сослан глава опричнины — князь Афанасий Вяземский, который "умер в посаде Городецком в железных оковах". В другом - он рассказывает о голоде и эпидемии, которые постигли нашу страну:

"Был тогда великий голод; из-за кусочка хлеба человек убивал челове­ка... К тому же всемогущий Бог наслал еще великий мор. Дом или двор, куда заглядывала чума, тотчас же заколачивался и всякого, кто в нем уми­рал, в нем же хоронили; многие умирали от голода в своих же собствен­ных домах или дворах... Великому князю был подарен слон (Слона пода­рил царю Ивану персидский шах Тахмасп. — Прим. автора) вместе с арабом, который за этим слоном ухаживал. Араб получал в Москве боль­шое жалованье. Это подметили русские бражники, т.е. беспутные люди, пропойцы, которые в корчмах поют и (зернью) играют. Из-за денег они тайно убили жену араба. Вот этот-то араб был оклеветан и оговорен рус­скими вместе со своим слоном, что будто бы чума, о которой в Москве и не думали, произошла от него и его слона. Тогда араба и его слона сосла­ли в опалу в посад Городецкий. Араб умер там, и великий князь послал дворянина с наказом умертвить слона при помощи (крестьян) окрест­ных и посадских. Слон стоял (обычно) в сарае, а кругом сарая был тын. Неподалеку от него схоронили араба. Тогда слон проломил тын и улегся на могиле. Там его и добили: выбили у него клыки и доставили великому князю в доказательство того, что слон действительно околел".

Следует заметить, что в этом тексте под словом "дворянин", вероят­но, скрывается сам автор записок Генрих Штаден. Описание места на­хождения слона и выражения "обычно", "неподалеку", "кругом" свиде­тельствуют о том, что он был непосредственным очевидцем событий, т.е. был в Городецке.

В журнале "Древности. Труды Московского археологического обще­ства" за 1880 год в статье "Древний архив Краснохолмского Антониева монастыря" А.К. Жизневский писал о смутном времени:

«В 1608 году Бежецк и Бежецкий уезд, а за ними монастырь призна­вали законным царем Тушинского самозванца Около монастыря, не имевшего еще тогда каменных стен, бродили шайки разной вольницы и, между прочим, донских казаков и татар. Охранение внешней безопасно­сти монастыря и его вотчин находилось тогда в руках польских панов, владевших Бежецком Приводим из отрывка расходной книги 1608 года некоторые статьи, ясно указывающие на такое положение монастыря... 1 января. "Дано воеводе, пану Миколаю Косаковскому, да рохмистру Ивану 20 рублев для оберегания, как шли под Устюжину".

16 января. "Приезжали монастырь грабить казаки Донцы, как шли ис под Устюжины с первого дела Яков с товарищи, станицы он Медве­девы, - а ходит он с Тарасом Черным и взяли ис казны 70 рублев".

В 1610 году Бежецк, Бежецкий уезд и монастырь признают законно­го царя Василия Ивановича Шуйского; но шайки неприятельские про­должают бродить по разным местам государства; власти монастыря, чтобы избавиться от них, укрываются то в Вологде, то в Устюжне.

По утверждению на престоле царя Михаила Федоровича Романова, новый игумен Иона в 1616 году испросил у царя грамоту на самостоя­тельное управление вотчиною монастырскою. В 1618 году монастырь еще состоит под страхом нападений неприятельских, что заставляет игу­мена иногда искать безопасности в укреплениях города Бежецка».

О великом запустении Бежецкого края писал краевед И.Н. Постни­ков: "Взятие Грозным Бежецкого Верха в опричнину, с выселением от­сюда старых вотчинников и помещиков за Литовский рубеж, картину эту изменило. Население разбежалось. Громадное большинство дере­вень запустело. По писцовой книге Ласкирева 1582 г. в некоторых по­гостах, т.е. округах... — "живущих селений" совершенно не осталось, они полностью запустели, "церкви Божий стояли без пения", торговля за­мерла... Запустение получилось поразительное. На всем обширном про­странстве второй половины Бежецкой пятины за старыми служилыми помещиками оставалось всего 141 поместье, но и те в большинстве сво­ем были пусты. На место выселенных бояр и детей боярских Грозный распорядился поселить новых из-за рубежа. Таких нашлось немного: "новых помещиков детей боярских Немецких городов 32 человека, да Юрьевских новокрещенов 49 человек, да Говейских казаков 55 человек, да 2 человека Татар". Но едва ли успели эти новые помещики поселить­ся и аклиматизироваться здесь. Бывшие села и деревни оставались "го­сударя, царя и великого князя порозжими землями".

А.Г. Кирсанов в книге "Край наш Бежецкий"  рассказывает о строительстве кремля в Городецко:

"По свидетельству Петра Войнова в его "Хронологионе" в 1610 году приехал из Москвы для постройки городского кремля Иван Филиппов. В 1613 году кремль был поставлен. По писцовым книгам последующих лет известно, что он имел 3 проезжие башни, 10 глухих башен. Общая длина кремлевских стен составляла 413 саженей.

Внутри кремля проходила дорога, соединявшая Никольскую и Рож­дественскую проезжие башни. По одну сторону этой дороги была рас­положена торговая часть Городецко, по другую сторону — церкви, тюрьма, судная изба, воеводский двор и дома именитых граждан. Тре-тья проезжая башня называлась "Водяные ворота", дорога через нее вы­ходила на берег реки Мологи к перевозу.

Стены кремля были срублены из толстых бревен. Пространство между ними было завалено камнями и землей. По верхнему краю сте­ны шел бруствер, устроенный из бревен и называемый облом. Сверху над обломом соорудили двухскатную крышу, прикрывавшую защитни­ков от падающих сверху снарядов. С двух сторон, северо-восточной и юго-восточной, стены кремля окружены сухим рвом с "надолбами" и "частиком". Строился кремль местными силами и средствами.

В кремле имелось несколько пищалей, несколько пушек-волоконеек и две-три бочки пороха. Постоянного гарнизона не было и, в случае на­добности, жители по особому распоряжению являлись для защиты сво­его города с копьями, бердышами или просто топорами".

В 1627 году дьяком Иваном Кутуховым и подьячим Постником Трофимовым была составлена "Сотная с Городецких писцовых книг". В ней описаны церкви, торговые лавки, шалаши, хлебные жит­ницы, дома и прочие строения бежечан. Отмечено, что в городе жи­ли сапожники, кузнецы, иконники, плотники, холщевники, портные, рыбники и другие ремесленники. В этом документе говорится, что "... всего на Городецке... и на посаде тяглых и не тяглых посадских 14 двора, а людей в них 195 человек: пустых же дворовых и огородных 186 мест".

Комментируя эти записи, А.Г. Кирсанов пишет, что, учитывая людей, переписчики тех лет "брали в счет только хозяина двора или ею вдову и взрослых сыновей". Таким образом, число жителей города было зна­чительно больше, чем указывается в переписи.

Обращает на себя внимание и очень сильное запустение города после Смутного времени. Огромное количество дворов оказались пустыми.

В конце XVII - начале XVIII века в Бежецком крае появляются мно­гочисленные банды разбойников. Об их "страшных делах" рассказывал в 1853 году на страницах журнала "Москвитянин" известный публи­цист, калязинский священник' Иоанн Степанович Белюстин (1820—1890), специально изучавший бежецкие архивы. Он писал:

"Б глубине лесов, среди непроходимых болот, в ущельях и оврагах были обыкновенно станы (так они называли свои притоны) разбойни­ков. Шайки их были не всегда многочисленны, но всегда отчаянно дерз­ки в своих нападениях. Впрочем скопища их были иногда и довольно Значительны — человек в 50, во 100 и до двух сот. Преступники, избе­гавшие наказания, беглые холопы, бездомные горожане и обнищавшие крестьяне — таков был обыкновенный состав разбойничьих шаек. Но случалось, в их страшное общество вступали люди других сословий... Общая цель — буйства и гражебей уравнивала всех их. Действиями их руководила столько же жажда корысти, сколько звериная жажда кро­ви. Они считали недостаточным сжечь или разграбить какое-нибудь се­ление; нет, они не удалялись от него, пока не успевали истребить боль­шую часть жителей его. Не было пощады ни старцу, ни женщине, ни ребенку, напротив, чем слабее была жертва, тем страшнее муки ее. Во­оруженные с головы до ног, они чаще всего нападали врасплох. Для это­го выбирали бурную ночь: при завываниях ветра, при раскатах грома они врывались в селение, обреченное ни гибель; несчастные видели бе­ду, когда она уже разражалась над их головами, и не могли даже и ду­мать о своем спасении, пораженные паническим страхом. Но случалось они нападали и днем...

В 1702 году бежецкий воевода Никита Титов сообщал Великому Го­сударю: "... в Бежецком уезе ходят великим собранием воры и разбой­ники человек по сту и больше, и помещиковы, и вотчинниковы, и мо­настырские селы и деревни разоряют и жгут, и в тех селах и деревнях крестьян огнем жгут до смерти и пожитки их грабят и церкви Божие и святые иконы и церковную утварь грабят же и жгут..."

"В начале XVIII века, - отмечает И.С. Белюстин, - дошло до того, что воеводы не только не могли ничего предпринять против них, но и сами трепетали при приближении шайки; они запирались в стеных города и предавали окрестные селения их собственной судьбе. Впрочем и города не были совершенно безопасны от разбойничьих нападений. Случалось, они врывались в них, разграбливали несколько домов и церквей, и уда­лялись прежде, чем встревоженные жители и воевода успевали сделать что-либо против них". [8]. Так в 1723 году был разграблен бежецкий го­родской собор.

И только энергичные меры царского правительства смогли остано­вить разбой на бежецкой земле.

При административной реформе Екатерины II в 1766 году Городецко в Бежецком Верхе пере­именовывается в город Бежецк. В 1775 году он входит в Тверское наместничество.

В 1780 году герольдмейстером Волковым был составлен герб города Бежецка, как и многих других уездных городов наместничества.

В верхней части герба изображена "на крас­ном поле на зеленой подушке — золотая коро­на", рассказывающая о былом величии Тверского княжества. Внизу "куст малины на серебря поле, которой весьма изобилуют окрестности сего города".

В 1764 году в Бежецкой Воеводской канцелярии за подписью воеводы А. Сертюкова было составлено описание города Бежецка:

"Построен на одной правой стороне - реки Мологи; огражден был прежде деревянною сте­ною, с двух сторон рва­ми, с третьей глубоким

ручьем, а с четвертой бе­регом реки Мологи; ме­ры в окружности содер­жал 460 сажен, но ныне стены его все погнили и рвы заплыли.

Внутри города приходов и церквей каменных 2 и деревянных 2 же. За городом приходов 4, которых одна церковь каменная, да 2 вновь строются, деревянных 5. За городом 2 монастыря, один мужской, в ко­тором одна каменная и одна деревянная церковь; другой женский, в котором церковь каменная с приделом теплым. Из обывательских до­мов только один каменный.

В сем городе число купечества по второй переписи и после оной с прибылыми состоит в 625 душ. Оное купечество крайне недостаточно; из коего некоторые торгуют в Санкт-Петербурге хлебом, а другие в Москве, Новой Ладоге и Тихвине холстом; некоторые же сырейными и другими мелочными товарами; а иные промышляют огородными ово­щами и черною работою.

Ремесленных людей в оном купечестве иных, кроме кузнецов, кото­рые делают только косы, серпы, сошники и прочую мелочь, не находится...

Уже в конце XVIII века город имел "Длину 3 версты 100 саженей и ширину 2 версты".

"В 1783 году Бежецк был разделен на пять кварталов. Всех домов считалось в нем 464, все деревянные, в том числе 3 казенных, 2 общест­венных и 459 частных. Сверх того находилось 14 церквей (8 каменных и 6 деревянных), винный магазин, кладовая, 152 торговые лавки, 41 ку­печеский анбар, ветряная мельница, соляная стойка, из заведений были следующие: духовное и гражданское училище (оба училища открыты в 1777 году. — Прим. автора), богадельня и сиротский дом, 7 питейных домов. Заводы солодовенный, воскобойный и кирпичный".

А.Г. Кирсанов в книге "Край наш Бежецкий" рассказывает о первой частной школе в Бежецке:

"Первая, похожая уже на настоящую, школа повилась в городе в 1770 году. Она была организована частным лицом — дьяконом одной из городских церквей Михаилом Гавриловым и вскоре была принята при­казом общественного призрения под свое начало. Приказ прислал в школу несколько учебников и дал некоторые указания, относящиеся к обучению. Учеников в школе было 70 человек. Обучались в школе "рас­судку человеческому", письму "по апофегмату российскому", катехизи­су и арифметике. Оканчивали школу молодые люди в возрасте 16-18 лет.

За обучение была введена плата от трех до полутора рублей в год, в зависимости от имущественного со­стояния родителей.

Было постановле­но: "за обучение не­имущих мещанских детей отпускать не­которое количество денег из городской думы".

Михаил Гаврилов был энтузиаст своего дела, любил его, и школа при нем пользовалась авторитетом в городе. В 1779 году основатель школы умер. Он был единственным учителем. По­сле смерти Гаврилова школьное дело стало идти к упадку. В 1782 году состоялся последний выпуск старых учеников Гаврилова. В 1783 году школа "за неявкою иных учеников по многим повесткам закрылась". Можно предполагать, что основатель школы в Бежецке Михаил Гаврилов не преследовал каких-либо корыстных целей, а новая плата, назна­ченная приказом, оказалась слишком высокой сравнительно с той, ко­торую брал Гаврилов".

В XVIII веке Бежецкий Верх делился на И станов, три волости и два приселья: станы — Городецкий, Верховский, Каменский, Пироговский, Ивановский, Мещерский, Березовский, Антоновский, Ессеницкий, По­лянский и Лощицкий; волости — Сулежская, Дорская и Лесоклинская; приселья — Еськовское и Максимовское.

Городецкий стан включал в себя помещичьи села: Бережай, Кесова Гора, Богородское, Дрюцково, Байково, Болдеево, Бобово, Ушаково, Старые Сетки, Ляцкое, Константинове, Кононово, Новопреображенское, Шеломень (где в настоящее время поселок Сельмаш), Введенское, Ивашкосо, Дуброво, Коровкино, Ширятино и Ульянова Гора; монас­тырские — Тереботунь, Градницы, Алабузино, Михайлова Гора, Белое, Лозьева и Присеки.

Неизвестный автор в 1834 году в "Журнале Министерства Внутрен­них дел" писал о нашем городе начала XIX века. В 1817 году "... Бежецк был единственным городом, заготовлявшим холсты для Комиссариата. Огромные барыши, постоянно сюда переходившие, были причиною постройки многих каменных домов в три этажа и гостиного ряда. Жи­тели обратили всю деятельность на предмет заготовления холста и буду­чи уверены в прибыли, по опытам прежних лет, они рискнули скупить (товар. - Прим. автора) в одне свои руки и цену держать высокую, но Комиссариат, по понятным правилам, стал постоянно принижать цену, начал отыскивать другие пункты заготовления, которые, от году усили­ваясь, уронили торговлю упрямых бежечан. С тех пор домы стоят как банкроты бледные, недостроенные, неотделанные; ряды от пустоты разваливаются; хозяева исчезли; некоторые с досады на обманутую на­дежду насильственно лишили себя жизни. Ныне, как сказано выше, не многие и не много посылают в Санкт-Петербург холста в виде скатер­тей, салфетом и пр. Но деятельность человека не останавливается, пока он существует. Жители Бежецка обратились к следующему промыслу: покупая в деревнях петухов, делают из них каплунов, откармливают в особых клетках. Осенью целые обозы с каплунами идут к северу, туда же многие полки гусей путешествуют два раза в год.

Кроме сей промышленности, женщины города Бежецка шьют из грубого посконного холста хлебные мешки: три четверти мещанок вся­кого возраста непрестанно работают, получая за 100 по 80 к. и 1 руб. Мешки сии, нагруженные на барки, идут в Рыбинск, где продаются оп­том для насыпки ржи..."

В 1848 году в "Тверских губернских ведомостях" рассказывалось о нашем городе:

"Здания и заведения в настоящее время существуют следующие: церквей 14, из которых одна деревянная; домов казенных 4, из них 2 каменных; 8 общественных (3 кам., 5 дер.), частных 728 (22 кам., 706 дер.), 79 торговых лавок (72 кам., 7 дер.); 2 соляных, 2 винных, 2 прови­антских магазина; пороховой погреб, училищ 2 духовных и 2 граждан­ских, больница, частная богадельня, сиротопитательный дом, аптека, 2 трактира, 6 ренсковых погребов, 6 питейных домов, станционный дом, 6 полицейских будок, 6 ветряных мельниц. Из заводов существуют 2 крупяных, 1 пивоваренный, 1 кожевенный, 3 маслобойных, 4 свечных и 5 кирпичных. Всего 18 заводов. Ежегодное производство их незначи­тельно".

В 1864 году в Бежецке было учреждено земство, которое стало ве­дать делами сельского населения: школами, больницами, дорогами. Глас­ными избирались уважаемые горожане, помещики, крестьяне.С уч­реждением земства увеличились ассигнования на нужды просвещения и здравоохранения. А в 1892 году в подвале этого здания была открыта первая бежецкая земская типография.

В 1894 г. было организовано "Бежецкое добровольное пожарное об­щество", которое очень быстро завоевало популярность среди населе­ния города и вскоре насчитывало около 200 членов. Общество довольно успешно боролось с пожарами, приобрело новый инвентарь и лошадей, создало свой духовой оркестр и в начале века построило первый в городе кинематограф "Доброволец". В настоящее время в ею здании распо­лагается спортивная школа

В прошлом веке жители многих городов и даже крупных сел имели прозвища. Например, селигерпев называли ершеедами, кашинцев - водохлебами, калязинцев - толоконниками. А о бежечанах говорили, что они "Колокольню рожком подколотили. В старину еще жители го­рода Бежецка очень любили нюхать табак и держали его в роге. Соберутся в церкви в праздничный день за час, чтобы к началу поспеть, расположатся на паперти, и давай один другого табаком потчевать: разу­меется, сперва рогом постучат о стену или о паперть. Вот отсюда и по­шло присловье".

Первая бежецкая газета "Бежечанин" вышла 25 мая 1906 года. Ре-доктором ее был земский страховой агент АЛ. Белов. Газета выходила три раза в неделю. Она не имела определенного политического направ­ления. В ней, как отмечал краевед А.Г. Кирсанов, кадетские лозунги уживались с болыпивистскими статьями. Для оплаты типографских расходов сотрудники редакции работали бесплатно, но денег было не­достаточно и с 22 номера (27 июня 1906 года) издание газеты прекра­тилось.